chaikani
«Да угомонись же ты, наконец!» - папа уже на взводе.
Я смотрю на него нарочито выпученными, в полном наиве, глазами: «А я не устала»...
«Совершенно не рассчитываешь своих сил... Посиди. Отдохни».
Ах, милый папочка...
Ну, как тебе объяснить, что мне без всех этих моих занятий, без полного ухандокивания себя — хуже? Мне нужно так, чтоб до постели добраться и уже в полете головы к подушке — по ту сторону реальности.
«Как поедешь посреди ночи? Как? Вымотала ты себя»...
Да нормально поеду. С дрожью в подреберье, с болью в напряженном голеностопном суставе, с перцем, застрявшем под веками обоих глаз.
Все лучше, чем - волколак, поднявший острую морду к "белой пироге", неизменно наполненной бледной лунностью и неизбывной тоской.
Не мешай мне, пожалуйста. Не подставляй добрую ножку, когда я пытаюсь сконцентрировать свою жизнь в узости движения своих крошечных шагов. У меня это получается уже, пусть и не всегда эффективно. Но я же стараюсь!
Я ищу и нахожу себе занятия. Ты считаешь, что они глупые, что я плодотворность их направляю на сиюминутность.
Пусть так...
Но розы уже зацвели. И моя груша принялась, дав целый ворох новорожденных листочков, которые, подобно развернутым ладошкам, вбирают в себя солнышко и мои ежедневные прикосновения. Живи, расти, деревце!
Поэтому - Бог с ней, с усталостью, папа!
Бог и с тем, что Дом, в котором я сейчас живу, - не очень-то и мой.
Я его люблю.
Но я никогда не владела тем, что люблю, в полной мере.
Всегда — с оговорками. Всегда — словно чуть-чуть...
При всем - при этом я научилась — наконец-то, научилась, родной мой, — быть капельку счастливой, имея это самое чуть-чуть. И даже — почти его не имея... Просто надеясь на то, что оно, вбирая солнышко и мои ежедневные прикосновения, даст несколько новых, цвета янтарных вкраплений в строгий жадоит, юных побегов...