• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:11 

Реквием по серебристой...

Она умерла...
Не пугайтесь! Она — всего лишь машина. Легкая серебристая «Тойота Эхо» с тремя волнообразными полосками на обоих боках: серой, голубой и синей. С чуть раскосыми глазами-фарами, расставленными широко как у мультяшного зайца, и с таким же круглым выпуклым лбом... Юркая, умная, верная.
Есть ли душа у автомобиля?
У моей серебристой она, несомненно, была...
Я с ней разговаривала постоянно. Уговаривала, успокаивала, благодарила. А она меня слушала. И понимала.
Она и ломалась-то крайне редко. Почти никогда. Но если и ломалась, то все равно везла меня. А как же иначе?

Как-то, прямо посередине дороги из Москвы в Саратов, что-то разладилось в ее АКПП. Я помигала дальним светом: «Рятуйте, ребятушки! Мальчики с жезлами в кустах!». Моя Эшка зафыркала...и встала. То есть просто — сразу и вдруг. И даже, если ты блондинка, и даже, если на тебе беззащитные коротенькие шортики, АКПП — это вам не пробитое колесо. А бесконечные поля и плюгавенький лесок вдоль трассы никак не предполагают наличия хоть плохонького, но автосервиса. Впрочем, на тот момент мне не помог бы даже громадный сверкающий «Тойота — центр» на 39-ом км МКАДа... Нет, он бы, конечно, помог, завались в одном из моих крошечных кармашков нехиленькая такая сумма на новую коробку передач.
Я немного побегала вокруг машинки. Открыла зачем-то капот. Под его крышкой я узнала только бачок для заливания омывающей жидкости. Сев за руль, немного поплакала. И начала (от отчаяния, по всей видимости! ) передвигать разные рычажки. В какой-то момент Эшка дернулась и поехала. Правда, поехала как-то неровно, но через некоторое время я приноровилась. Иногда она недовольно взрыкивала, иногда жалобно постукивала. Но везла!
В общей сложности мы преодолели 1350 км: полдороги до Саратова и весь путь обратно.
Я пообещала, что никогда ее не продам. Серебристая стала для меня Другом.

Однажды, километрах в ста от Пензы, порвался ремешок генератора. Мелкая пустяковина в копейку ценой. Когда б опять вокруг не леса да поля. Пришла моя очередь катать ту, что всегда катала меня. На эвакуаторе. Бросить ее, даже временно, я уже не могла...

Иногда она меня спасала. А потом спасла моего сына.
Я угодила в больницу. А сын, мотаясь между мной и папой, которой пребывал на тот момент в другой клинике на противоположном конце Москвы, временно пересел со своей «пятерки» на мою серебристую. Так было безопаснее. Да и быстрее. Но случилось то, что случилось. В недобрый час, на скользкой, покрытой мокрой наледью дороге машину занесло (это я езжу медленно и трусливо, а сынку подобные страхи неведомы), и на скорости в 80 км она вошла в припаркованный у обочины КАМАЗ. Сын отделался небольшой трещиной в ребре и разбитой губой. А она умерла...

В моей жизни машины еще будут. Сев однажды за руль, я уже не смогу от него отказаться.
Но такой, как моя Эшка, у меня больше не будет никогда.
«Это всего лишь железо», - расхожее утверждение, которым меня пытается успокоить каждый второй. Я киваю. И отчасти я с этим согласна.
Но лишь — отчасти.
Она была первой. Как забыть самое первое? Первую любовь, первый поцелуй, первую победу и первую награду за нее...
И еще: она подарила мне крылья. Тот, кто знает нашу с ней историю, тот поймет. А кто не знает, пусть поверит на слово: именно так оно и было.
Любой человек может быть крылатым. Только крылышки нам судьба дает разными способами. И разного цвета. У кого-то они белые, посверкивающие, как новенький снег на солнце. У кого-то — тяжелые, черные. У кого-то праздничные, радужные, переливающиеся, как маслянисто — зыбкая поверхность мыльного пузыря...
Мои крылья — серебристые. Такими они навсегда и останутся.

21:30 

О нежности...

Заговорили тут недавно о нежности, категории, в общем-то, трудно определяемой, как и все те, что касаются области чувств. Заговорили не абстрактно, а вполне конкретно: не столько в попытке определить само понятие, сколько в аспекте «а что она для тебя».
Парадокс же заключается в том, что на этот раз моим собеседником был человек, пожалуй, единственный в моей жизни, с кем я позволяю себе быть циником. Наши отношения давно уже выросли из детских штанишек язвительного бодания, уступив место той честности, которая позволяет без стеснения демонстрировать изнанку своей души. Не табуируя ни одну из тем, мы, тем не менее, как-то умудряемся довольно сносно балансировать на самом краю, вполне уверенно держась за откровенность, что, в свою очередь, почти со сто процентной гарантией спасало нас от опасности впасть в пошлость. К тому ж, в злословии нашем всегда больше грусти, нежели действительного зла. Мы, как два клоуна, изощряемся в остроумии, непрестанно поправляя белые парички и напрочь игнорируя рыжие...

«Скажи честно, что ты думаешь обо мне на самом деле?» - я нетерпеливо перебирала ножками, заранее дрожа жалом и мысленно прикидывая, хватит ли яда в моем подглоточном резервуаре.
Тот ответил не по теме, шарахнув меня по голове вовсе не тем признанием, к которому я приготовилась, набычив свои посеребренные рожки:
«Я чувствую к тебе нежность»...
Ах, mon ami, вот этого не надо б... Ибо нежность для меня не просто одна из ипостасей любви, а то, что намного ее сильнее. Мы с тобой вовсе не любим друг друга, хотя по-своему мы влюблены. Тем не менее, наше периодическое разоблачение вовсе не предусматривало возникновения подобного чувства. Поэтому я почти растеряна, хотя и тронута. Моя защита рушится, как причудливая синусоида, выстроенная из костяшек домино.

Совсем недавно, при обсуждении темы «Те, кого очень трудно любить, в этом нуждаются больше всех» я высказалась довольно категорично: «Любые колючки, любое неверие идут не оттого, что судьба была к человеку несправедлива, а оттого, что выпустить колючки и не верить – самая простая и самая примитивная ответная реакция. Ведь она не требует никаких особенных усилий...ну, кроме перманентного расковыривания раны гвоздиком, чтоб не заживала».
Любовь, замешанная на коктейле из жалости и самоотречения, - штучка весьма живучая и вполне долгоиграющая, но, вряд ли, взаимная. Хотя, надо признать, «ёжики с колючками вовнутрь» - одна из самых интересных категорий человеков, потому что ключик к ним всегда имеет очень сложную резьбу, и любое крошечное несовпадение может привести к тому, что замок будет безнадежно заблокирован. Однако, в случае удачи, нужно быть готовым к тому, чтоб полностью (полностью! ) принять на себя все последствия своих действий после момента распахивания двери. Выставив беззащитное пузичко, ёжик способен понавесить такую ответственность, что можно оказаться расплющенным.

Как хорошо, мой нежданный, что наше с тобой взаимодействие строго регламентировано и имеет ясно очерченные границы, хотя условия нашего договора - прямо противоположные. Позванивая ключами, мы никогда не сделаем друг другу больно. Ты – мои «ходунки для взрослых», а я, отчасти, твои. И "как бы мы не бунтовали, наши бунты уже давно поостыли, сделав нас прозорливыми".

Мы с тобой не любим друг друга... Но мы - нежны...

00:14 

Без названия...

Ездила в минувшие выходные к давней и очень любимой мною подруге. Она живет на Ярославке и занимается разведением собак – чихов, мини-булей, бассенджи и прочей неинтересной мне шелупонью. Муж и сыновья всю неделю проводят в Москве (первый работает, детки учатся), а на уик-энд выбираются за город – отдыхают, в баньке парятся, шашлыки жарят…
Младший, Денис, обожает одну из собачек - старенькую чихуа-хуа Жужу. Каждый раз, расставаясь с ней по воскресеньям вечером, обливается горючими слезами, словно в последний раз видит.
Муж моей подруги собак терпеть не может. Но в сыне души не чает. Наблюдая из раза в раз одну и ту же сценку, вдруг смягчается:
"Ну, что ж, Денис... Раз уж вы так любите друг друга, я разрешаю тебе взять Жужу в Москву".
Ох, как Денис обрадовался, как заскакал от счастья:
"Мне? Жужу? Ура!!!"
Но тут-то папа пыл его немного и остудил:
"Только давай договоримся - ухаживать будешь сам: кормить, выгуливать, убирать".
Вот, как бы поступил другой ребенок? Наобещал бы с три короба, хотя - не факт, что свои обещания стал бы выполнять.
А Денис? Он всего лишь на несколько мгновений задумался, а потом, губы скорбной подковкой сложив, рассудительно изрек:
"Да нет, пап. Пусть она лучше живет здесь, у мамы. Мама знает, как за ней правильно ухаживать надо".
И, страстно стиснув Жужу в объятиях, начал со всей искренностью клясться ей в вечной любви и преданности:
"Но я буду приезжать к тебе, моя любименькая Жужечка!!! Честное- пречестное слово!"

И тут как-то озадачилась я всякими мыслями. Я в последнее время часто ими озадачиваюсь. По всей видимости, и правда, старею.
Что это? Нежелание брать на себя ответственность? Трезвая оценка собственных возможностей? Или нечто большее? Ведь так легко "любить" - от сих и до сих. Без всяких обязательств. Я, мол, тебя очень люблю, но только в тех рамках, которые мне удобны... Для меня такая реакция ребенка (он учится в третьем классе) – непонятна, а потому – странна. Может быть, в силу того, что не типична она.
Вспомнилось, как мой сын запросил хомячка. Я поставила те же условия. Первое время проверяла потихоньку: вдруг воды забудет налить или еды в миску насыпать. Мальчишка же, первоклашка. Заиграется, не вспомнит. Но - нет. Всегда - чистая клетка, зверек напоен и накормлен...

И вот, ведь, подумалось, что получается… Кого люблю - того кормлю!
За тем и клетку убираю, носки стираю, тому и рубашки глажу...
Поцеловать на прощанье в морду - любовь ли? А вот каждый день кормить, поить, какашки убирать да лужи подтирать, то есть, взять на себя ответственность целиком и полностью: вот это - она.
А мальчик… Что ж – мальчик?.. Он и к женщине своей будет относиться, как к Жуже. Гладить приятно, а кормить - не хочу…

00:38 

О солидарности!

Принимала тут роды у одной из своих большеухих.
Но так как занятие это во времени довольно протяженное, вела с места событий прямой репортаж путем посылки СМС наиболее заинтересованным в результатах процесса товарищам.
А надо сказать, что в породе моей любимой представители мужеского пола ценятся куда больше, чем те, что из сучьего племени. Хотя я лично люблю девочек. По-другому у них мозги устроены. Очень для меня приятственно. И понятно.
Никаких параллелей, если что… Просто – лирическое отступление.
Спрос, как известно, рождает предложение. Но не всегда. Ибо против природы не попрешь. Любое рождение – чудо. Но при всем при этом заглядывание под хвостики несет на себе отпечаток и некоторого меркантильного интереса, ибо невольно начинаешь калькулировать некие гипотетические суммы, могущие стать неплохой прибавкой к семейному бюджету.
Растерев основательно очередную «жизнь», посылаю, соответственно, ликующий отчет: «Кобель!!!» Именно так – с тремя восклицательными знаками.
А, надо сказать, что адресат мой – мужчина с очень своеобразным чувством юмора. Коллектив, где он работает, состоит из людей простых: шоферы да механики. Попадающиеся на розыгрыши моего приятеля с завидной регулярностью. А тут такой повод! Как не воспользоваться?!
Скорбное лицо, горестный вздох и молчаливая демонстрация СМС-ки мгновенно доказали, что мужская солидарность – далеко не миф, и каждый с готовностью готов подставить плечо и утереть скупые, а оттого особенно ценные слезы. Крепись, мол, друг! Моя меня и не так еще обзывала! Но вот живем же. И неплохо, кстати, живем.
И где-то даже уважение выказали: мужик!

Вот завидую я иногда представителям противоположного пола. Черной завистью… Честное-пречестное слово!

14:41 

Почему я здесь...

Я всегда мечтала писать.
Только почему-то не складывалось.
Но однажды, года три назад, прилегла я днем отдохнуть. И как-то незаметно для себя провалилась в сон. И приснилось мне удивительное... То, что я увидела, мало походило на обычное сновидение, поразив меня той логикой, которая редко бывает присуща тем, кто находится на грани реального и ирреального. До сих не берусь сказать, что это, собственно, было. Послание? Возможно... "Сны - это двери" - прочитала я как-то. Да, двери. Вот, только - куда?
Но самое поразительное началось после пробуждения. Выскочив их спальни, я перепугала свою дочку неожиданным требованием немедленного предоставления мне ручки и хоть какой-нибудь бумаги, а потом часа три лихорадочно, боясь упустить что-то и совершенно не успевая за мыслью, конспектировала то, что мне показали. А дня через два обработала получившееся, добавив кое-какие подробности и пригладив шероховатости. Так родился небольшой рассказик в жанре фентэзи - "Фирма гарантирует". Он и стал первой записью моего "Странного дневника", как я впоследствии окрестила то, что стало периодически выходить из-под моего пера. А, вернее, из-под пальцев, которыми я набирала порой длинные (в несколько страниц), а подчас совсем коротенькие тексты.

Поначалу я не задумывалась, для чего я это делаю. Слова и предложения просто вытекали из меня, как порой выливаются слезы, рожденные одним из видов эмоций. Я писала потому, что не писать не могла. Постепенно пришло осознание, что все эти образы - лишь определенная форма сублимации: что-то сродни выпиливанию лобзиком или вышиванию картинок в технике «гобелен». И меньше всего – творчество литературное. В моих записках нет ни единого стиля, ни какой-либо логики. Это, скорее, своего рода зеркало, отражающее мою правду обо мне.
Моя правда обо мне – разная. Иногда это лишь выплеск эмоций, выложенный на бумаге в виде случайного поста. Иногда – продуманное изложение той или иной теории, вымученное, и от того – более, чем искреннее. Иногда - зарисовка, событие - важное и не очень, но заставившее остановиться, подумать или просто улыбнуться. А порой мною двигает обычный страх: страх - забыть. И я стараюсь "остановить мгновение".

А потом мне захотелось с кем-нибудь поделиться. Я стала выкладывать отдельные записи на одном из крупных ресурсов. Как оказалось впоследствии, не очень для этого предназначенного...
И, вот, вчера один очень хороший человек рассказал мне о Дайри.ру...

Посмотрим, что из этого выйдет!

16:08 

«Здравствуй! Вот я и вернулся. Только что».
«Салют тебе! Ты мне снился на днях... Как там — на Гоа?!»
«Потрясающе! Я привез тебе подарки. Только учти - никаких дурацких магнитиков»...
«Вот как?! Тронута. Тронута, потому что не ожидала»...
«Можно я сейчас к тебе приеду?»
Я скашиваю глаза на часы. Начало второго ночи — не лучшее время для свиданий. К тому же я невероятно устала сегодня. Так, что меня даже подташнивает. В 6 часов разносили градусники, в 8 был обход, потом долгая и тягомотная процедура выписки. Дом за две с половиной недели моего отсутствия детки и иже с ними изрядно подзапустили: пришлось засучить рукава. А так как человек я «запойный», то часто забываю про кнопку, отвечающую за подачу энергии в мой не имеющий саморегуляции организм.
Я мнусь. Моя батарейка практически разрядилась...
«Не лениво ж ему после перелета да по такой погоде», - царапает висок удивляющаяся сама себе мысль.
Я «слышу» его досаду. Разочарование.
Испытываю непреодолимый соблазн отмахнуться, но... не успеваю.
Я паникую, мне плохо на уровне почти физическом. Плохо от того, что я стала — ТАКОЙ... Старой и усталой. Еще совсем недавно я умела делать глупости. Большие и не очень. Но они были частью меня.
Я встряхиваю головой и смотрю на себя в зеркало. Нда... Видок еще тот...
«Приезжай!» - как в омут — с головой.
И тут же становится неважным ничто из того, что будет дальше.

Он приехал. С подарками.
Изумительный шелковый шарф густого винного цвета с муаром кружевного черного рисунка. Бутыль кокосового масла (ах, какой запах! ), на стекло которой налипли песчинки.
Я чмокаю его в загорелую щеку. Я благодарна.
Не за подарки, хотя я уже почти забыла, что это такое — получать их от мужчины. Не на день рождения, не в памятные или праздничные даты. Просто так... Подобная естественность воспринимается мною, как что-то абсолютно чужеродное, словно я и не женщина вовсе, а этакий надежный, проверенный во всевозможных баталиях camarade — с которым хоть в разведку, хоть в горы. Но — не более.
Я благодарна. Благодарна за то, что он не позволил мне быть — ТАКОЙ.

Нет, на мой взгляд, зрелища более завораживающего, чем летящий по рыжей саванне гепард. Но, остановившись, он становится некрасивым. Пусть и трогательно, но — некрасивым.
Поэтому, если ты создан для бега — не стой долго. Беги!
Даже, если устал. Даже, если порой и не очень хочется...

23:36 

«Жить нужно в кайф!» - заявила в ответ на вопрос: «Как долго будет больно после расставания?» одна из участниц разговора. И добавила:
«Зачем тратить свою жизнь на «больно»? Ну, было - и прошло! Попереживал? Иди дальше! Жизнь полна радостными событиями, которые только и надо успевать впитывать!
Но, увы, она очень короткая… И чем быстрее вы перестанете переживать о прошлом, тем быстрее придёт новое, светлое, любимое и любящее! А чем дольше Вы будете тонуть в своём болоте, тем дольше не сможете встретиться с этим новым и светлым!»

Активная жизненная позиция? Возможно… Кому-то, и впрямь, даже несколько дней жалко потратить на тоску о том, с кем было хорошо. А кто-то живет в этом годы и годы…
Почему?
Да потому, что жизнь, действительно, коротка. Поэтому и тратить ее нужно ТОЛЬКО на дорогих. А для дорогих – ничего не жалко. За короткий отрезок счастья можно отдать всю оставшуюся жизнь. Но человек СТОИЛ того.

А лозунг «жить в кайф» - это лозунг тех, кто ищет удовольствий, потому что никогда не знал счастья…

13:57 

Общалась вчера с одним давним приятелем. И где-то ближе к концу разговора он бросил: «И потом, ты меня приручила»… Я испытала прилив мгновенной ярости и желание туго натянуть вожжи. Каково это, когда тебе, помимо твоей воли, буквально силой пихают в руки скипетр и державу и настойчиво приказывают: властвуй!? Не хочу, не буду! Избавьте! Тяжела корона – голову вниз клонит…

И…тормознула. «Ничего не сказала рыбка, лишь хвостом по воде плеснула и ушла в глубокое море»… Ведь и я порой кого-то этой особой властью облекала. Облекала, даже согласия не испросив. Перекладывая ответственность на тех, кого сама же державными символами и увешивала. А как иначе? Меня же приручили… Вот и мой черед, видно, пришел – с царским венцом приобрести право мучиться над вопросом: где же ставить запятую во фразе о «казнить» и «помиловать»?..

15:14 

Любопытная мысль пришла мне недавно в голову: нельзя взять фальшивую ноту, если не страшишься потерять. Отсутствие страха гарантирует свободу, а свобода, как и любая независимость, дает право на импровизацию. Только любимых щадят, не понимая, что «тех, кто нас любит, щадить нельзя: им сразу же начинает казаться, что их отстранили»... Когда дело касается чувств, наш ангел-хранитель отходит в сторону. Может быть, потому что любящий — всегда камикадзе. Это, не любя, мы вольны. Любя же, мы сами ограничиваем свои выборы...

И отстраняем тех, кого любим.

14:36 

«Никогда!
Запомните: никогда не пытайтесь поймать падающий кактус!»



«Ты — руины...развалины... Тебе нужен покой. Как Мастеру.
Я подозреваю, что твоя жизнь — на самом деле вовсе не ТВОЯ жизнь. Мне кажется, ты по своей природе — мещанка (в хорошем смысле этого слова): хороший муж, дети, борщи, внятные отношения, регулярный традиционный секс.
А жизнь у тебя была бурная и с приключениями. Но это — не твоё.
Ты пережевана этой не своей жизнью и выплюнута.
Но, при этом, ты до сих пор находишься в плену у своих иллюзий о том, какая жизнь тебе нужна. Хотя чего уж тут проще: тебе нужен аромат пирогов на кухне и поливать фикус.
К тому ж, ты труслива. А это показатель НЕсклонности к приключениям в отношениях.
Но ты села в болид, понеслась...и разбилась. А тебе вместо болида нужен был самокат. Тот, для кого болид — призвание и предназначение, тот ловит кайф и адреналин. И не разбивается».

Сначала я растерялась. Потом, как и положено, взъярилась. Затем немного попугалась: ведь, я умудрилась внушить столь непоколебимую уверенность в человека, с которым общалась если не ежедневно, то вполне себе регулярно. И при этом я никогда не врала, не придумывала о себе историй в стиле фентэзи, не старалась приукрасить имеющую место действительность, дабы выглядеть наряднее и завлекательнее. Мне это было просто не нужно (будь бы нужно — не погнушалась бы! ). Однако я, тем не менее, разрешила думать о себе ТАК. Соответственно, даже если сознавать это и весьма прискорбно, все вылезшие наружу косяки — только мои...
Правда, установление «косяковой» принадлежности не помешало мне разгневанно потрясти кулачками и повопить, краснея нахмуренным лобиком и топая (пусть и чисто виртуально) ногами.
Это я-то труслива? Я?
Впрочем, вполне возможно, что мой экстрим испечен несколько по иному рецепту, но это и есть то самое блюдо, которое «вкусно» для меня, даже если вкус мой далеко не безупречен... И именно от него - такого - я всегда получала и продолжаю получать то искреннее и ни с чем не сравнимое удовольствие, которое было обозначено в оценке моей личности, как НЕсклонность к приключениям.

Ах, да! НЕсклонность к приключениям в отношениях... Пардон муа!
Ну, конечно же! Это, ведь, не я постоянно вляпываюсь в весьма сомнительные взаимные соприкосновения с людьми абсолютно непредсказуемыми, ломая голову над тем, что ими движет, и вывертывая при этом свой мозг наизнанку? А, между тем, мне следовало б смиренно поблагодарить моего собеседника за его интуитивную прозорливость, ибо самой мне так и не склалось догадаться о том, что причина всех тридцати трех моих несчастий в непонимании собственного призвания: каждодневно поливать благодарный за заботу о нем фикус, стирать наскоро собранные по всему дому носки и греть с любовью тапочки к приходу с работы моего кормильца-поильца...

...Я остываю быстро. Потому ору я недолго, рыдаю коротко, ногами топаю громко, но непродолжительно. Не успев разгладить угрюмые складки на своем уже светлеющем челе, я вдруг очень кстати вспомнила про поджопник. Очень кстати, потому что это был, скорее всего, не он. Но я умею оборачивать обстоятельства в свою пользу.
К тому ж, какие б мысли не вились в моей беспутной голове, я меньше всего желаю оправдываться. Ибо реабилитация себя в чьих-то глазах всегда в чем-то сродни оправданию. Объяснять что-то стоит лишь тому, кто хочет понять. Вот почему даже самый дурацкий вопрос для меня частенько куда предпочтительнее самого умного, на первый взгляд, утверждения. Не задавая вопросов, мы волей или неволей обрекаем себя на массу рисков. И, наверное, главным (и самым жестоким из них) является искренность заблуждения. Но, самое забавное, что только мы сами можем эти свои заблуждения развеять. Если захотим. Пытаться же разрушить чьи-то чужие — стрельба горохом по стенам, сложенным из валунов-дикарей, добытых в аллювиальных отложениях.

И хотя мне немного грустно, я настырно катаю на языке слово «perdonare”. Мне нравится, как оно звучит, хотя я — не поклонник итальянского. Однако есть в вышеупомянутом омофоне (если брать его фонетическую двусмысленность) некая очень четкая и почти «русская» ассоциативность, куда более направленная, чем в элегантном французском “adieu!”

...Сегодня я купила себе маленький фикус. Я знаю, как его назову. Поджопник-то, несмотря ни на что (а, скорее, и вовсе - вопреки!), все-таки случился! Мне часто прилетает то, что в данный момент необходимо. Поливая неприхотливое растеньице, опрыскивая и окучивая его, я буду вспоминать того, кому оно обязано своим появлением в моем доме. Только б не засох, когда бес в ребро вдарит...

09:04 

Работа над ошибками.

Говорят, что любая болезнь дается нам для работы над ошибками.
Где человек более всего наедине с собой? Наверное, именно там. И не просто так ему отпущено это затормозившее свой бег время, а, как раз, для того, чтобы ненадолго остановиться и подумать?
При этом, чем серьезнее болячки, тем жёстче вопрос: что ты делал не так?
Но... если знаешь, ЧТО? И догадываешься, может быть (да что там — почти уверен! ), что сам себя загнал? Да только по какой-то непонятной причине работа над ошибками по-прежнему остается лишь осознанием их, но никак не желанием что-то изменить, и все твое существо отчаянно сопротивляется и вопит: подобное изменение, пусть и отчасти, но уже — себя предательство... Ведь, надо отказаться от самого драгоценного, от того, что давно уже вросло в твою плоть и кровь. Ампутировать безжалостно, как руку или ногу. Надо! Хотя бы ради того, чтобы «вновь увидеть завтра».

Любые страхи — порождение опыта. Ни разу не упав, человек не научается ходить, а, уж, тем более, бегать. Хотя опасность упасть остается всегда. Именно поэтому тот же самый опыт предостерегает настойчиво: наши, вновь обретенные выводы могут оказаться и ложными. И искренность свежеиспеченного заблуждения опять и снова способна завести нас далеко не в самую нужную сторону.

Вырывая из своей жизни что-то очень серьезное, мы неизбежно поимеем на этом месте пустоту. А любая пустота требует заполнения. Причем, заполнения чем-то не менее значимым. Но заместителей не видишь. И начинаешь сомневаться: раз их нет, то, возможно, ты «накосячил» где-то в другом месте? Потому что, если, все-таки, в этом, то стоит ли «новая» жизнь того, чтобы пребывать в ней без ТАКОГО прошлого?

Одна моя мудрая знакомая утверждает, что страх пустоты — ложный страх. Что-то вроде наваждения, при помощи которого ошибка пытается спасти себя. И в качестве аргумента приводит пример с грибами. Когда приносишь домой их целую корзинку, начинаешь перебирать, а один оказывается червивым. И хочешь его, естественно, выбросить. А он обладает способностью к внушению, и, ну, тебе шептать: «Без меня сковородка будет неполной, без меня ты не наешься, без меня ты лишишься свободы съесть меня»...

"...В каждом падении кажется, что оно — навсегда. Сил нет подниматься. Времени нет подниматься. Возможности нет...
Но...а вдруг это только кажется? Ведь, всегда так казалось. Когда - в поражении".
Только как найти то, за что б хотелось сражаться? Не ради долга, а ради себя самого, ради себя — в себе? Да и где она — эта я? Где мы — все? "То в звездах, то в пыли... То в падениях, то во взлетах"...
Может быть, и впрямь: «чем ночь темней, тем ярче звезды?» И нужно опуститься на самое дно колодца, чтобы их увидеть?

14:44 

Алька.

Антон (вот жеж, изверг!) назначил встречу на 7.30 утра, мотивируя это тем, что ГИБДД начинает работать в восемь, и, чтоб не тратить на все наши оформления и переоформления весь день, лучше приехать к самому открытию. Будильник я к папе не взяла, телефон мой давно уже глючит (или это я сама в нем что-то напазгала) и звонит только по будням, потому ночь я практически не спала и встала, злобная и взъерошенная, ровно в полшестого. Зато донеслась до «Проспекта Мира» минут за семь по холодку и на «Петровско-Разумовской» оказалась аж минут за двадцать до часа «Икс».
Все процедуры по передаче в мою собственность симпатичного темно-серебристого автомобильчика Ниссана Альмеры заняли приблизительно часа четыре и примерно дюжину «дядечковых» подколок (типа, что мне давно пора уже поменять права на категорию, разрешающую управлять только ишачком или собачьей упряжкой). После чего я, к вящему облегчению всех заинтересованных сторон, получила, наконец, новенькие номера и техталон. И, плюс ко всему вышеперечисленному, еще кучу всяческих бумажек, изучение содержания которых я отложила до лучших времен. Тех, что (как мне назойливо нашептывает весь мой предыдущий опыт) вряд ли когда-нибудь настанут...
...За руль я села только поздним вечером, предварительно качественно отоспавшись. Что говорить: потряхивало меня капитально! Мало того, что я уже месяцев семь вообще не водила машины, а тут еще и сама она — совершенно другая, на мою Эшку ни разу не похожая. Но уже минут через пятнадцать душа моя начала потихонечку проникаться предощущением негромкой радости. Так бывает со мной изредка: не ждешь — не ждешь, а она, радость эта, вдруг зарождается где-то в самом низу моего живота и медленно, но неуклонно растет, заполняя с неторопливой постепенностью все мое существо.
И, выбравшись полчаса спустя из машины, я благодарно погладила ее по матово переливающемуся, в легком ртутном блеске, боку: «Ах, ты, Алька, Алька!»
Алька?!
Почему б — нет?!
Раз само с языка сорвалось, значит, - так тому и быть! Тем паче, что я пока так и не разобралась: девчонка мне на сей раз досталась или мальчишка... Всегда с ходу чувствовала, а здесь — никак...
А Алька — имечко вполне универсальное!

И еще подумалось почему-то...
Будут, обязательно будут у меня теперь мои «дальние страны». Мои поездки в неизведанное и непознанное, мои длинные и чуть сумбурные мысли за рулем, мои старые и новые дороги — такие разные и такие похожие. А, значит (чем черт не шутит!), вполне может случиться и все остальное. То, чего я так хочу, но на чем я не так давно поставила красным карандашом отклоняющую резолюцию и расписалась своим коротким и не слишком изящным росчерком.
Расписалась отчаянно и крайне решительно...
Но совсем-совсем не искренно.

15:35 

«Да угомонись же ты, наконец!» - папа уже на взводе.
Я смотрю на него нарочито выпученными, в полном наиве, глазами: «А я не устала»...
«Совершенно не рассчитываешь своих сил... Посиди. Отдохни».
Ах, милый папочка...
Ну, как тебе объяснить, что мне без всех этих моих занятий, без полного ухандокивания себя — хуже? Мне нужно так, чтоб до постели добраться и уже в полете головы к подушке — по ту сторону реальности.
«Как поедешь посреди ночи? Как? Вымотала ты себя»...
Да нормально поеду. С дрожью в подреберье, с болью в напряженном голеностопном суставе, с перцем, застрявшем под веками обоих глаз.
Все лучше, чем - волколак, поднявший острую морду к "белой пироге", неизменно наполненной бледной лунностью и неизбывной тоской.
Не мешай мне, пожалуйста. Не подставляй добрую ножку, когда я пытаюсь сконцентрировать свою жизнь в узости движения своих крошечных шагов. У меня это получается уже, пусть и не всегда эффективно. Но я же стараюсь!
Я ищу и нахожу себе занятия. Ты считаешь, что они глупые, что я плодотворность их направляю на сиюминутность.
Пусть так...
Но розы уже зацвели. И моя груша принялась, дав целый ворох новорожденных листочков, которые, подобно развернутым ладошкам, вбирают в себя солнышко и мои ежедневные прикосновения. Живи, расти, деревце!
Поэтому - Бог с ней, с усталостью, папа!
Бог и с тем, что Дом, в котором я сейчас живу, - не очень-то и мой.
Я его люблю.
Но я никогда не владела тем, что люблю, в полной мере.
Всегда — с оговорками. Всегда — словно чуть-чуть...
При всем - при этом я научилась — наконец-то, научилась, родной мой, — быть капельку счастливой, имея это самое чуть-чуть. И даже — почти его не имея... Просто надеясь на то, что оно, вбирая солнышко и мои ежедневные прикосновения, даст несколько новых, цвета янтарных вкраплений в строгий жадоит, юных побегов...

03:32 

Я не готова мостить дорогу мужчине, желающему «дотянуться» до меня.
Но я всегда готова пойти за тем мужчиной, который будет снисходительно мостить ее для меня...

Может быть, это только вопрос направленности взгляда.
Я не умею смотреть на мужчину сверху.
Да и не хочу.
Иначе: как я смогу его обожать?

23:48 

Очень часто приходится слышать утверждение, что человеку свойственно меняться только до какого-то определенного возраста. Иными словами: «Что выросло - то выросло». И точка. Дальше же – лишь нивелировка, шлифовка шероховатостей, зачистка неровностей. Так – всякая мелочевка незначительная. Цифры при этом называются разные, но разброс их невелик: в пределах десятка лет, не больше. Впрочем, не в цифрах - суть.
Позвонила мне на днях старая приятельница, с которой мы не виделись года два, наверное. Поздравления с праздником, дежурные пожелания здоровья, счастья и прочих благ быстро сменились расспросами: как да что?
«А я влюбилась», - в какой-то момент вдруг грустно - обреченно сообщила она.
«А почему столько трагизма в голосе? Ведь это же замечательно!» - мысли заметались: безответное чувство? Женат?
«Да знаешь… Мне кажется, что я наконец встретила такого – очень-очень настоящего, а теперь сама не знаю, что с этим делать. Я привыкла как-то к тем, что попроще, кто более или менее управляем. А таким не покрутишь. Получается, что надо самой прогибаться. Других-то вариантов нет».
«Подожди! Ничего не поняла. Прогибаться-то зачем? Что за самоуничижение?»
«Я ж теперь все время оцениваю себя: потяну ли? Смогу ли соответствовать? Не сведет ли меня с ума его высокая планка?»
Эксклюзив вопроса или мысли заключается только в его новизне для нас лично.
Надо ж: совсем недавно и я заморачивалась практически тем же! Ох, и мучилась, ох, и комплексовала! До дрожи, до онемения боялась сказать что-то не то, совершить какую-нибудь глупость вселенскую, пребывая в твердой уверенности: во мне разочаруются. Ведь все те замечательные качества, которые присущи ему, этому божеству в человеческом обличии, в разы превосходят те, что имею я сама. А посему – быть беде… И грызла себя, пытаясь понять: а ему-то что во мне?
Мы, и вправду, - глупыши. Не понимаем, отгородившись расковыриванием собственных недостатков и несовершенств, как это здорово - встретить подобного человека. Их, таких вот, я с некоторых пор называю «людьми-стимулами».
Любое чувство, если оно достаточно сильное, меняет нас в чем-то. А если чувства возникают к "человеку-стимулу", то тут ТАКОГО можно достичь!! При данной-то мотивации, имея столь сильный посыл!
О!
Аж дух захватывает!

Я больше не боюсь показаться глупой. Не боюсь спрашивать. Если тот, кого я посчитала «настоящим», действительно, является таковым, он не разочаруется. Перед ним не придется прогибаться. Он, как и я, уверен: не знать чего-то не стыдно. Стыдно - не хотеть знать.

16:31 

У меня на холодильнике пришпилена магнитами обычная такая фотография: я и дядя Витя Раевнин стоим среди подсолнухов. Мне она очень нравится, оттого и прилепила ее, прихватив «Питером» и «Саратовом». Ни разу не задумалась: а для чего? Просто, казалось, люблю подсолнухи.... А, уж, дядю Витю!... Даже не обсуждается!
Папа же сегодня, хлопая дверцей в поисках «а чего бы съесть», вдруг обратил на нее внимание:
«Нинка! Какая ты здесь красивая!»
Конечно, красивая, папочка!
Еще бы!!
Мне ли не быть на этой фотке очаровательной?!

….Я же была так счастлива тогда... Боже, как дико, как неправдоподобно, как немыслимо я была тогда счастлива. Нереально... Светилась изнутри столь ярко, что этот свет никем не оставался незамеченным: на меня оборачивались, не понимая, а что случилось? Что это сверкануло секунду назад, заставив на мгновение прикрыть поймавший «зайчика» зрачок? А я просто шла и излучала этот ослепительно яркий и такой счастливый свет... И это ощущение — есть такое изумительное слово: «благодать» — я не забыла. Я помню, каким оно было. Абсолютом... Запредельным, почти непостижимым абсолютом.
Ожогом моего сердца.
И самым драгоценным от Тебя подарком — мне.
Кто-кто, а Ты умеешь делать ТАКИЕ подарки.

Прошло уже столько времени — почти два года — а я так и не умею этого забыть.
Все умею — боль, страдания, горечь наигорчайшую... А это — не дано.
Спасибо.

Но одна только мысль продолжает меня преследовать постоянно, как бы ни стремилась я выкурить ее из своего сознания... Или из подсознания, что, в данном случае, - суть некоего единого явления. Ибо солирует она одинаково виртуозно и там, и там.
Мысль о том, что, на самом деле, все просто...
Просто - нажать пальцем одиннадцать раз на несколько цифр. Или даже - всего один, если мой телефон у тебя сохранен...
И подарить запредельный, почти непостижимый абсолют... И еще одну фотографию, глядя на которую, кто-то (я не сомневаюсь даже!) наверняка повторит: «Нинка! Какая ты здесь красивая!»

Постскриптум.
Конечно, я опять себя расковыряла. Нейтральность окружающего нас мира — непреложный Закон. Мы сами окунаем кисточку в ту или иную краску. И рисуем его для себя.
Если я хочу и верю в радость, то она непременно отыщется. Если хочу страдать, то найду и причину для этого.
Моя «самость» порой мне порядком вредит. Королева, мать твою... Но я настырно поправляю постоянно сползающую на самый нос корону (неудобно ж — обзор заслоняет!), протягивая царственные пальчики к губам своих вассалов. Словно, и впрямь, имею на это все основания.
Но у моей «самости» есть и оборотная сторона. Право казнить или миловать себя самою. И единолично принимать решения.
Я могла бы сейчас растравливать свои болячки (а они — вполне себе серьезные)... А вместо этого я ем все подряд, таскаю тяжести, копаю непослушную землю и собираюсь ехать за рулем больше, чем за 1000 км... И - что греха таить? Я нравлюсь себе такой. К тому ж, все мои действия сдобрены хорошей щепотью уверенности: награда будет! В какой форме — я пока даже не представляю. Но она будет непременно.

14:05 

Ну, вот, видишь, мой дорогой... Все и прошло.
А, ведь, совсем недавно ты и представить себе не мог, что подобное возможно. Твоя новенькая боль кричала в тебе и рвала на тысячу крошечных колючих ежат. И тогда, в ней, тебе казалось, что никогда — никогда...
Нам очень часто так кажется.
А сейчас... Сейчас какие-то доски для забора становятся куда важнее встречи. Да и дрова должны подвезти... Как же зимой без дров?
И мы пишем совсем иной сценарий, в канву которого чуть лениво пытаемся встроить такое долго ожидаемое, вроде бы, а тут оказавшееся вдруг немного лишним свидание. Лишним, потому что оно мешает нашим планам, никак не желая втискиваться в жесткий график их расписания. Выпячиваясь чужеродным элементом между дровами и досками.
Ты согласился со мной в сегодняшнем телефонном разговоре: «А помнишь, как было раньше? Плевать на все — на дела, на проблемы. Тучи руками разводили»...
Конечно, разводили. Но то было раньше...

«Говорят, что на выздоровление после любовной истории нужна половина времени, которое ушло на нее саму», - это из нового романа Леви «Встретимся снова». Один мой старый друг как-то, когда я в очередной, уже и не помню, какой по счету, своей жалобе промакивала слезы в предусмотрительно надетую им жилетку, озвучил немного иной срок: ровно столько же.

Время, время... Иногда на излечение его нужно в разы больше. Подчас — совсем чуть-чуть. Любовь не умеет уходить вместе с партнером. Медлит. Оглядывается...
А порой, очень-очень редко, случается так, что задерживается навсегда. И тогда она - Une Vie D'amour...

Но эта любовная история — не про нас с тобой.
По счастью или несчастью, она — не про нас.

14:58 

Грибы из окошка.

«Как олени, с колен, пью святую твою
Родниковую правду»...


«Тетя Нина, Вы уже привыкли к своей новой машине?» - голосок моей невестки звенит нежным, переливчатым стаккато.
Я улыбаюсь:
«За две-то тысячи километров?»
«Ах, да! Я как-то не подумала»...
Ну, конечно, не подумала, моя милая...
И, конечно же, я привыкла.
Хотя, возможно, все немного не так. Правильнее было бы сказать: приноровилась, ибо я пока так и не свыклась со своей благодарностью. Благодарностью за вновь обретенную свободу. За послушный легкий руль, за мягкие педали под моей усталой ногой, за ее быстрые колесики, меряющие пространство (впрочем, и время отчасти - тоже) вроде бы играючи. За все те возможности, которых я была бы лишена, не появись у меня моей Альки... И за мои «дальние страны» - в том числе.
А не будь их, я никогда бы так и не нашла ответы на все свои вопросы. Или, вернее, не сделала бы верного (на что я очень надеюсь!) шага в сторону очередной попытки их найти.

Ведь, я и мчалась туда, чтоб понять главное: в чем теперь для меня - мои новые, сегодняшние, смыслы? Мчалась в безумной надежде на разгадку, на некое откровение... Но постигла ли, открыла ли ставший в моей теперешней жизни гвоздевым секрет?
В своей маете, в своей неприкаянности, в непредсказанной своей мятежности и всех своих всепоглощающих желаниях, туманящих разум нервными и совершенно неоправданными ожиданиями — ощутила ли? Чтоб, вот, так — раз! И до самого донышка?

...Нет ничего более иллюзорного, чем попытка найти оправдание своему пребыванию здесь... Кто сказал, что наше предназначение — узнать замысел Вселенной, уготовившей нам ту или иную роль, сыграв которую, мы выполним то, что ею задумано?

Поэтому, может быть, и нет их — никаких смыслов? Может быть, они — вот в этой родниковой воде, которую я пила медленно, вдумчиво, словно причащаясь... В «грибах из окошка»: ведь, доселе я ни разу не собирала их, выглядывая из узких, как бойницы, окон УАЗика, словно охотник на зайца, мчащегося в свете фар. Или в тюлюлюканье стайки индюков, пришедших к моей машине, в которой я прилегла отдохнуть, ожидая конца встречи моих стариков-одноклассников, да и заснула. А меня разбудили, и я сразу даже не поняла, откуда в начале августа взялась эта совсем апрельская капель, а оказалось, что это и не капель вовсе, а перекличка ужасно смешных и очень нарядных птиц...
Или в моем озере - некий особый смысл: в его мутно-зеленой воде, теплой у поверхности и ледяной на все ее слои ниже самых первых десяти сантиметров... Или в этих, поросших теплыми соснами, горах, на которые я карабкалась каждое утро, как сбежавшая из зоопарка обезьянка, а потом там, на самой их вышине, замирала, подставив солнечному ветру бледное лицо, в то время, как этот шалопай с любопытством юнца фривольно задирал на мне короткую юбчонку, за которую меня денно и нощно стыдил папа, искренне считавший, что носить такую в моем возрасте, да еще — в деревне, почти срамно. Мне — не срамно! Мне в ней, такой коротенькой, просто намного удобнее лазать по горам.
Или - всего лишь - в стакане холодного молока, которым я, перед отправкой «в леса», запивала солидный ломоть пушистого местного хлеба, сухого и ноздреватого, с крошащейся даже под самым острым ножом жесткой коркой...

А, может быть, они, смыслы эти, в самом отсутствии их, как и в отсутствии любых мыслей, которые, если и имели место быть, то разве что в виде легкой ряби на неверной поверхности воды, бликующей и непостоянной. В тягучести времени — времени без вопросов. Разве что первый, самый главный из них был задан в самом начале, но ответ на него если и нашелся, то столь неконкретно сформулированный, словно и не нужен был вовсе... Или я просто еще не готова его принять. Принять в той форме, которая, по всей видимости, весьма проста для восприятия, но к которой, наверное, мне, все-таки, еще предстоит адаптироваться... И научиться умению видеть его в только кажущейся, на первый взгляд, неответности...

… «Ты видел? Фея попыталась возродить «домик». Похвально, но... получилась полная хрень. Вышло как раз то, против чего она всегда так активно выступала. Разговоры — про гениталии, интимные стрижки и анальный секс. И глупый флуд не слишком далеких людей».
«Да, я вижу. Она и сама так и не повзрослела... Пичалька»...
«Может, для нее еще не пришло это время?!»
«Может...
А, может, мы — созерцатели, и нам это — по барабану!
Слушай... а у тебя есть яблоки? В этом году?»
«Угу! Совершенно неожиданно. Потому что и в прошлом — были»...
«Знаешь... сегодня выпил под яблочко. В саду. Чуть холодноватое... и с кислинкой. Но с очень сильным ароматом. Вот это важно... для созерцания! Смена вкусов, наслаждение рецепторов и зрительно-обонятельных ощущений!... А всякие домики... эээ... совсем не имеют значения!»
Все правильно. Да. Никакого...

«Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных
Лишь согласное гуденье насекомых»...

ПЫСЫ. За «римское письмо» Бродского отдельное спасибо моему Дядечко!

19:55 

Я – человек радушный. И где-то даже доверчивый.
Я не боюсь людей. Может быть, отчасти потому, что мало видела от них гадостей. Если быть справедливой, то почти совсем не видела.
У меня много друзей. Подруг и приятелей. Тех, которые знают, что мой дом всегда для них открыт.
Но, вот жеж, с некоторых пор мне захотелось, чтоб дверь в него закрывалась поплотнее.

Приезжал тут ко мне давний мой знакомый. В свое время мы были с ним довольно близки, потому что поверяли друг другу то, что можно открыть далеко не каждому. Так случилось, что две наши прямые вдруг пересеклись в одной точке. Что ж, бывает…
Два года назад мы уже виделись. И все тогда было хорошо и правильно. Правда, где-то вдалеке звякнул несколько раз тревожный колокольчик, но я досадливо прикрыла уши: все происходящее не хотело этого звона.
Два года – срок небольшой. Но и не маленький. Мы далеко утопали по разошедшимся в разные стороны прямым, но, в память о той точке, я ответила на его просьбу о временном приюте: «Приезжай»… Мне это было уже не нужно. Более того, меня это отчасти напрягало. Мне - неудобно и совсем не ко времени. Но… мне уже сунули насильно тот самый скипетр. Два года назад.
Все дальнейшее не вызвало во мне ничего, кроме недоумения. Нельзя утопывать по своей прямой безнаказанно. Я увидела другого человека. Нет, это не он изменился. Иначе б я и думать забыла о том предостерегающем звоночке.

И вспомнилась мне старенькая забавная песенка:
«Если вы на женщин слишком падки –
В прелестях ищите недостатки»…
Дальше вы помните.

Я их не искала специально. Просто, выйдя из точки, как-то сразу, словно мне, наконец, подобрали правильные диоптрии, увидела то, что было скрыто от меня раньше. От чего я пыталась отмахнуться, ложно принимая благодарность за справедливость.
И именно это заблуждение не давало мне разглядеть, что ум моего приятеля – всего лишь нахватанность, облеченная в термины-слова, выстроенные в неудобоваримом нагромождении. Что знания его почерпнуты даже не из книг, а из микса «Ленты.ру» и новостных каналов телевидения. Что его целеустремленность – на деле – ослиная упертость: «это может быть только так, потому что так считаю Я». А защита - уже давно не вынужденная форма обороны, а выродившаяся из нее тупая агрессия.
Но, самое ужасное, – жадность.
Я ненавижу жадность…
Сынуля потом будет веселиться: «Ну, мам, нашла, на что обижаться!! Я понимаю, что ты надеялась на «Бехеровку» и даже апельсины с корицей прикупила!»
Ах, мой дорогой… Разве я на это обиделась? Мы, вон, с твоим дедом в деревню ездили. Везли полмашины всякого-разного. И даже, если заскакивали к кому-то на несколько минут, то не с пустыми руками. И пусть это была только красивая банка хорошего чая или коробка конфет… Не в подарках дело.
Не стала я сыну своему объяснять, что гость наш не только на гостинице экономил, но и на интим рассчитывал. Сыновья воспринимают своих матерей иначе, чем дочери. Он начал бы крыситься, а мне этого не хотелось.
Но незванец наш, однако, был нацелен на то, что интим весьма вероятен. Причем, совершенно явно нацелен. А, уж, какие у него основания были – я не знаю. «Нет» говорилось давно, и даже разжевывалось не счесть разов сколько, почему именно - «нет». Впрочем, его надежды – это не мои проблемы. Я уже говорила, что редко оправдываю чьи-то ожидания.
Но не привезти даже магнита на холодильник – это выше моего разумения.

Я умею быть благодарной. И свои долги я всегда отдаю.
Я и в этот раз их отдала. Даже с «повесом».
Но теперь я закрываю дверь.
Навсегда.

На моем любимом сайте очень в ходу некая аббревиатура – ЖМТ. «Жирная меркантильная тетка».
Может, я – она?..
Пусть. Мне не стыдно…

18:29 

"Если бы письмо написать я мог"...

Ехала вчера по квартирным делам. И в пробке, традиционно образовавшейся между Коммунаркой и выездом на МКАД, притоптывая ножкой и постукивая пальчиками по рулю, подпевала почти бездумно всяким сопле-выжимательным песенкам. Шарила шустрыми глазками по зеркалам, чтоб ни самой в кого-нибудь не въехать, ни Алькину, и так покоцанную еще до покупки, попу под неожиданный поцелуй не подставить. А губы повторяли отдельно от меня конфигурацию слов, не направляя содержание простеньких текстов в соты мозга, аллопатично отвечающие за анализ, пусть и самый примитивный. Или, хотя бы, за ассоциации.
Леонидовское «Письмо» сменило какую-то другую, но - подобную ему - ерундовину. Иногда в моем миксе, записанном на флэшке ФМ-модулятора, купленного специально для «дальних стран», попадается что-то, действительно, стоящее. Но это был не тот случай. Я, соответственно, приобретенно-инстинктивно поменяла пальчиковый ритм, но тут почему-то, просто ради интереса, попыталась вдруг ответить на поставленный в ней вопрос: «Что бы я писал самому себе?» Чтоб, значит, намотать на ус и, возможно, жить счастливей?
Как-то, еще до конфликта в «Вере, надежде и любви», когда я сидела там довольно плотно и частенько выступала в роли этакого третейского судьи, один из форумчан открыл темку о горячем камне. Дескать, если б нашли вы такой, то сели б на него? Чтоб прожить свою жизнь заново, но уже без тех ошибок, которые когда-то совершили?
Я помню даже то свое высокомерие, с которым вещала (приводя кучу доказательств-аргументов!), что никогда б и ни за что б. Что именно благодаря всему, что в моей жизни случалось, я и стала той, кем сейчас являюсь. Что дорожу каждым своим годом и каждой минуточкой.
Это я сейчас себе ТА – не нравлюсь. Но в ту пору очень даже нравилась. Корона редко отягощает мою голову. Чаще – сидит, как влитая, и слепит взор отраженным в зеркале посверкиванием стразов, которые издалека очень похожи на настоящие самоцветы…
Только с тех пор много утекло воды. Преимущественно – мутной…

Ах, как многое я сейчас бы поменяла…

Я обязательно дала бы родиться всем тем моим, не рожденным по дурости, детям… И неважно - как, в какой момент и от кого они были зачаты.

Я выкинула бы в унитаз таблетки, передозировка которых (не специальная, а чисто случайная) обвела в моем календаре черным 18-е декабря 1990 года. И обводит этой же краской каждый год именно это число, потому что мы никогда не пропускаем его. Мы, вот уже двадцать третий год подряд, всегда в этот день привозим четное количество цветов тебе, моя мамочка…

Я не занималась бы всякой бытовой ерундой, а с раннего утра нашла бы любую возможность приехать на Баррикадную, схватить своего брата за шиворот и увезти его к себе. И неважно – приковала бы его к батарее или пила бы с ним весь день водку (хотя пить ее с утра – ненавижу). Но не дала б ему шагнуть с не знаю какого, но очень высокого этажа…

«Если бы письмо написать я мог»…
Если б я только могла…

Я б его написала. И села бы на самый горячий из всех камней… Даже с риском поиметь ожоги.

… Я бы и о тебе написала, моя Нежность.
Я бы сказала себе, той:
«Ты, наконец, узнаешь, что такое – любовь.
Но за это знание тебе придется заплатить. Такой ценой, которую ты не платила никогда.
Своей свободой.
Своей «звериной тоскою». И, если говорить словами из той же песни моего дорогого соседа, «удушливой пылью пустынь бесконечных неверных дорог».
Своим здоровьем.
А, возможно, даже – и жизнью….
Но у тебя есть выбор. В тот момент, когда ты начнешь придумывать причину, чтоб не выходить из дома в неожиданную слякоть и грязь, придумай ее. Если захочешь»...

…Осспиди…
Если б мне так написали, то я б только из одного любопытства туда б ринулась…

Разбор полетов

главная